Сонет 137 |
современный текст |
|
перевод Н. Гербеля |
Thou blind fool, Love, what dost thou to mine eyes,
That they behold, and see not what they see?
They know what beauty is, see where it lies,
Yet what the best is take the worst to be.
If eyes corrupt by over-partial looks
Be anchor'd in the bay where all men ride,
Why of eyes' falsehood hast thou forged hooks,
Whereto the judgment of my heart is tied?
Why should my heart think that a several plot
Which my heart knows the wide world's common place?
Or mine eyes seeing this, say this is not,
To put fair truth upon so foul a face?
In things right true my heart and eyes have erred,
And to this false plague are they now transferr'd. |
|
Слепой и злой Амур, что сделал ты с глазами
Моими, что они, глядя, не видят сами,
На что глядят? Они толк знают в красоте,
А станут выбирать — блуждают в темноте.
Когда глаза мои, подкупленные взором
Твоим, вошли в залив, куда все мчится хором,
Зачем из лживых глаз ты сделала крючок,
На жало чье попал я, словно червячок?
Зачем я должен то считать необычайным,
Что в бренном мире всем считается случайным,
А бедные глаза, не смея отрицать,
Противное красе красою называть?
И так ошиблись глаз и сердце в достоверном —
И рок их приковал к достоинствам неверным. |
A. Федоров (издание Брокгауза-Ефрона) |
|
перевод М. Чайковского |
Безумная любовь! Слепец! Не ты ль затмила
Мои глаза! Они не видят, хоть глядят.
Открывши красоту, ты и приют открыла,
Но с худшим лучшее смешала зауряд.
Когда глаза мои, обмануты пристрастно,
Бросают якорь в порт, где всякий люд снует,
Зачем из глаз моих ты делаешь привод,
Который сердца мысль опутывает властно.
Зачем для сердца то сияет алтарем,
Что — площадь для толпы. Зачем глаза, все видя,
Твердят упорно «нет», и, ложь возненавидя,
Правдивость лживому лицу дают. Во всем
Пред истиной мои глаза и сердце грешны,
За то осуждены страдать во лжи кромешной. |
|
Слепой Амур, что сделал ты со мной?
Гляжу и вижу то, чего не вижу.
Ведь знаю, что зовется красотой,
Но высшая мне чудится всех ниже.
Когда глаза в тенетах взора страсти
Должны пристать к приюту всех людей,
Зачем они, твоей поддавшись власти,
Связали сердце с лживостью твоей?
Зачем я должен видеть чудеса
В том, что в глазах у света заурядно?
Зачем в чертах немилого лица
Рассудку вопреки мне все отрадно?
Мой взгляд и сердце в правде заблуждались
И в этот омут лжи теперь попались. |
перевод С. Маршака |
|
перевод А. Финкеля |
Любовь слепа и нас лишает глаз.
Не вижу я того, что вижу ясно.
Я видел красоту, но каждый раз
Понять не мог — что дурно, что прекрасно.
И если взгляды, сердце завели
И якорь бросили в такие воды,
Где многие проходят корабли, —
Зачем ему ты не даешь свободы?
Как сердцу моему проезжий двор
Казаться мог усадьбою счастливой?
Но все, что видел, отрицал мой взор,
Подкрашивая правдой облик лживый.
Правдивый свет мне заменила тьма,
И ложь меня объяла, как чума. |
|
Любовь — слепец, что натворила ты?
Глаза хоть смотрят, но не различают,
Хоть видят, но не видят красоты,
И худшее за лучшее считают.
Когда пришлось им якорь бросить вдруг
В заливе, переполненном судами,
Зачем из них ты выковала крюк
И прикрепила сердце к ним цепями?
Зачем же сердце приняло трактир
За уголок уютный, безмятежный?
Зачем глаза обманывают мир
И придают пороку облик нежный?
Глаза и сердце сбилися с пути,
Теперь от лжи им больше не уйти. |
перевод С. Степанова |
|
перевод А. Кузнецова |
Что, Купидон слепой, творишь со мной?
Не вижу то, на что взирают очи:
В погоне за небесной красотой
Они до безобразного охочи.
Пусть сослепу в пылу твоей игры
Они в торговый порт теперь попали.
Но сердце там зачем твои багры
Так держат, что отцепишься едва ли?
Оно общинный выгон почему
Обязано считать владеньем частным?
И сколько можно зренью моему
Уродливое скрашивать прекрасным?
Доколе же в чуме такой, скажи,
Моим глазам и сердцу жить по лжи? |
|
Любовь слепа, глупа в глазах моих,
Глаза не видят то, что очевидно,
Смешалась ложь и красота у них,
Не знают, что прекрасно, а что стыдно.
И если лжет глазам правдивый взор,
А якорь бросил я в гнилую воду,
То почему не вижу свой позор
И сердцу не могу вернуть свободу?
Ну, почему любой клочок земли
В душе моей велик, как целый свет?
И как глаза поверить ей смогли
И не сказали лжи бесстыдной — нет?
Во лжи твоей взор и душа моя,
Чумою лживой тяжко болен я. |
| |
|
|
|
