Сонет 132 |
современный текст |
|
перевод Н. Гербеля |
Thine eyes I love, and they, as pitying me,
Knowing thy heart torments me with disdain,
Have put on black and loving mourners be,
Looking with pretty ruth upon my pain.
And truly not the morning sun of heaven
Better becomes the grey cheeks of the east,
Nor that full star that ushers in the even
Doth half that glory to the sober west,
As those two mourning eyes become thy face:
O, let it then as well beseem thy heart
To mourn for me, since mourning doth thee grace,
And suit thy pity like in every part.
Then will I swear beauty herself is black
And all they foul that thy complexion lack. |
|
Люблю твои глаза, которые, жалея
Меня за то, что ты смеешься надо мной,
Оделись в черный флер и с тихою тоской
Глядят на мой позор, все более темнея.
О, никогда таким обилием румян,
Восстав, светило дня Восток не озаряло,
И звездочка зари вечерней сквозь туман
Таких живых лучей на Запад не бросала,
Какими этот взор покрыл лицо твое.
Так пусть же и душа твоя, как эти очи,
Грустит по мне и днем, и в мраке тихой ночи,
Когда твоя печаль так скрасила ее.
Тогда я поклянусь, что красота лишь в черном,
И цвет иной лица начну считать позорным. |
Л. Вилькина (издание Брокгауза-Ефрона) |
|
перевод М. Чайковского |
Люблю твои глаза и грустный их привет.
Узнав, что ты меня казнишь пренебреженьем,
Они в знак траура оделись в черный цвет
И на печаль мою взирают с сожаленьем.
Востока бледного не красит так заря,
Так неба мирного не красит Веспер ясный,
Один в вечерний час над западом горя,
Как эти грустные глаза, твой лик прекрасный.
Так пусть в твоей груди, беря пример с очей,
И сердце гордое исполнится печалью.
Печаль тебе к лицу. Все в красоте твоей
Прелестней быть должно под траурной вуалью.
Я черной звать готов богиню красоты,
Уродливыми всех, кто создан не как ты. |
|
Люблю, когда порой ты с грустью вежды,
Поняв всю скорбь, что в сердце мне внесла,
Как бы одев их в мрачные одежды,
Вдруг с жалостью направишь на меня.
Не ярче солнце утром на восходе
Вдруг озарит предутреннюю мглу,
Не радостней на угасавшем своде
Вдруг видим мы вечернюю звезду, —
Чем этот взгляд глаза мои встречали...
О, если бы и сердцем ты под стать
Могла оплакать глубь моей печали
И ласкою мучения унять!
Тогда я буду клясться в том упорно,
Что на земле все скверно, что не черно. |
перевод С. Маршака |
|
перевод А. Финкеля |
Люблю твои глаза. Они меня,
Забытого, жалеют непритворно.
Отвергнутого друга хороня,
Они, как траур, носят цвет свой черный.
Поверь, что солнца блеск не так идет
Лицу седого раннего востока,
И та звезда, что вечер к нам ведет, —
Небес прозрачных западное око —
Не так лучиста и не так светла,
Как этот взор, прекрасный и прощальный.
Ах, если б ты и сердце облекла
В такой же траур, мягкий и печальный,
Я думал бы, что красота сама
Черна, как ночь, и ярче света — тьма! |
|
Люблю твои глаза. Они, увидя,
Как сердцем ты неласкова со мной,
Мне соболезнуют в моей обиде,
Оделись в траур и глядят с тоской.
Ни утреннее солнце в час рассвета
Так не украсит неба тусклый мрак,
Ни блеск горящей вечером планеты
Не освещает тихий запад так,
Как лик твой красят траурные взоры.
О, если траур так идет к тебе,
То пусть и сердце в скорбные уборы
Оденется, склонясь к моей мольбе.
И я скажу: Да, красота черна!
Лишь тот красив, кто черен, как она. |
перевод С. Степанова |
|
перевод А. Кузнецова |
Люблю твои глаза, их внемлет взгляд
Всю боль, которой мучаешь усердно,
Они оделись в траурный наряд
И на меня взирают милосердно.
Не красит столь светло рассветный луч
Ланиты темно-серые востока,
Не столь ласкает край закатных туч
На западе звезды вечерней око,
Сколь в трауре глаза твои нежны.
Твой траур — сострадания основа.
Дай траур сердцу — милости нужны
Мне сердца твоего и остального.
Признаю черным цвет у красоты —
Уродлива, что не черна, как ты. |
|
Люблю твои глаза; они меня
Жалеют, зная боль душевной муки,
Надели траур и, печаль храня,
Глядят с тоской, как я грущу в разлуке.
Ты согласись, что солнце не всегда
Украсить может серый лик востока,
А западная яркая звезда,
Что вечером блистает, словно око,
Похожа на печаль в твоих глазах, —
О, если бы и в сердце ты хранила
Тоску по мне в печали и слезах
И сердцем искренне меня любила,
Тогда бы я поклялся — черный цвет
Прекрасен и прекрасней цвета нет. |
| |
|
|
|
