Сонет 113 |
современный текст |
|
перевод Н. Гербеля |
Since I left you, mine eye is in my mind;
And that which governs me to go about
Doth part his function and is partly blind,
Seems seeing, but effectually is out;
For it no form delivers to the heart
Of bird of flower, or shape, which it doth latch:
Of his quick objects hath the mind no part,
Nor his own vision holds what it doth catch:
For if it see the rudest or gentlest sight,
The most sweet favour or deformed'st creature,
The mountain or the sea, the day or night,
The crow or dove, it shapes them to your feature:
Incapable of more, replete with you,
My most true mind thus makes mine eye untrue. |
|
Оставивши тебя, я вижу лишь умом;
А что руководит движеньями моими,
То смотрит как во мгле, полуслепым зрачком,
Глаза хоть и глядят, но я не вижу ими,-
Затем, что образец, который разглядеть
Не могут, им нельзя в душе запечатлеть.
Ничем глаза вокруг не могут насладиться,
Ни с разумом своим восторгом поделиться —
Затем что море ль благ или картина смут,
Холмы иль океан, свет дня иль сумрак ночи,
Скворец иль соловей предстанут перед очи —
Прелестный образ твой всему они дадут.
Правдивый разум мой, наполненный тобою,
Впадает в ложь во всем, что видит пред собою. |
В. Мазуркевич (издание Брокгауза-Ефрона) |
|
перевод М. Чайковского |
С тех пор, как я тебя покинул, не гляжу
Я более на мир телесными очами;
Мой взор в душе моей; он, правивший шагами,
Теперь почти потух, и я во тьме брожу.
Не может вызвать глаз в уме изображенья
Того, что видит он; ни птица, ни цветок
Не оставляет в нем хотя б на краткий срок,
Как Мимолетный сон, живого впечатленья.
Что б ни увидел я: вершины снежных гор,
Ворону, голубя, красу или уродство, _
День, ночь и даже то, в чем нет ни капли сходства
С тобой, к твоим чертам мой приурочит взор:
Сочувствием к тебе полна нелицемерным,
Так верность делает мой зоркий глаз неверным. |
|
С тех пор, что я покинул вновь тебя,
Я глубь моей души лишь постигаю,
Я полуслеп к тому, что вне меня,
И будто вижу, но не понимаю.
До сердца не доходят отраженья
Ни птиц, ни трав, ни образов. Мой ум
Не сознает ни вида, ни движенья
И не хранит в себе ни грез, ни дум.
Прелестный облик ли, чело ль уродства,
То день ли, ночь, то море ли, леса,
Иль черный грач, голубки ли краса, —
Во всем с тобой я только вижу сходство.
Мой дух, весь полный чувством лишь безмерным,
Из верного становится неверным. |
перевод С. Маршака |
|
перевод А. Финкеля |
Со дня разлуки — глаз в душе моей,
А тот, которым путь я нахожу,
Не различает видимых вещей,
Хоть я на все по-прежнему гляжу.
Ни сердцу, ни сознанью беглый взгляд
Не может дать о виденном отчет.
Траве, цветам и птицам он не рад,
И в нем ничто подолгу не живет.
Прекрасный и уродливый предмет
В твое подобье превращает взор:
Голубку и ворону, тьму и свет,
Лазурь морскую и вершины гор.
Тобою полон и тебя лишен,
Мой верный взор неверный видит сон. |
|
С тех пор как разлучились мы с тобой,
Из глаза в душу перенес я зренье,
И бедный глаз мой стал полуслепой,
Его переменилось поведенье.
Пусть предо мною птицы иль цветы,
Иль облака воздушные узоры, —
Душой же эти я ловлю черты,
И образы не те вбирают взоры.
Пусть перед ними горы иль моря,
Прекрасные иль мерзостные лица,
Воркун иль ворон, сумрак иль заря —
К иному глух, тобой лишь поглощен,
Правдивый дух мой ложью восхищен. |
перевод С. Степанова |
|
перевод А. Кузнецова |
В разлуке глаз мой у меня в мозгу,
А тем, которым смотрят на дорогу,
Полуслепым, я мало что могу,
Хотя и различаю понемногу.
Ни сердцу глаз картины не дает,
Блуждает взор, рассеян и неточен,
Ни к мозгу не течет его отчет —
И ни на чем он не сосредоточен.
Уродине и чуду красоты,
Изящному и грубому предмету —
Всему он придает твои черты:
И голубю, и врану, тьме и свету.
Тобою переполненный сейчас,
Мой верный мозг неверным сделал глаз. |
|
С тобой в разлуке смотрит внутрь глаз мой,
А тот, которым я на все гляжу,
Почти не видит, как полуслепой,
И я простых вещей не нахожу.
Ни разуму, ни сердцу этот взгляд
Не может передать без измененья
Ни птиц окраску, ни цветов наряд, —
Во всем тебя усматривает зренье,
И это невозможно превозмочь —
Ворону, голубя, уродливое зданье,
Вершины гор и море, день и ночь
В твои он превращает очертанья.
В разлуке скорбной, брошенный тобой,
Я опасаюсь за рассудок свой. |
| |
|
|
|
