Сонет 35 |
современный текст |
|
перевод Н. Гербеля |
No more be grieved at that which thou hast done:
Roses have thorns, and silver fountains mud;
Clouds and eclipses stain both moon and sun,
And loathsome canker lives in sweetest bud.
All men make faults, and even I in this,
Authorizing thy trespass with compare,
Myself corrupting, salving thy amiss,
Excusing thy sins more than thy sins are;
For to thy sensual fault I bring in sense--
Thy adverse party is thy advocate--
And 'gainst myself a lawful plea commence:
Such civil war is in my love and hate
That I an accessary needs must be
To that sweet thief which sourly robs from me. |
|
Довольно о своем проступке сожалеть:
На розе есть шипы и грязь в ручье сребристом;
И солнцу, и луне случается тускнеть;
Живет же и червяк в венце цветка душистом.
Все грешны на земле – и сам в том грешен я,
Что поощрял твои сравнением проступки.
Льщусь подкупить себя, чтоб оправдать тебя –
И нахожу исход грехам моей голубки.
Не будет речь моя к грехам твоим строга:
Став адвокатом вновь из прежнего врага,
Я строгий иск начну против себя – и скоро
Меж страстию моей и ненавистью злой,
Кипящими в груди, возникнет ярый бой
Из-за проказ со мной хорошенького вора. |
В. Мазуркевич (издание Брокгауза-Ефрона) |
|
перевод М. Чайковского |
О том, что сделано, напрасно не тоскуй!
У розы есть шипы, есть тучи в небе чистом,
Есть тина в глубине речных, прозрачных струй,
Гнездится гадкий червь порой в цветке душистом.
Ошибки всем сродни — и ошибаюсь я,
Стараясь подыскать подобные сравненья.
Чтоб только как-нибудь мне оправдать тебя, —
И большие готов простить я прегрешенья.
Я чувственность хочу рассудком объяснить;
Трои обвинитель стал твоим же адвокатом,
И в тяжбу сам с собой я вынужден вступить.
Так в сердце, горечью и злобою объятом,
Любовь и Ненависть ведут немолчный спор,
Ограбивший меня, — любимый, милый вор. |
|
Мой друг, поступок твой предай забвенью!
У розы есть шипы, есть ил в ключе,
У солнца и луны — туман, затменья, —
Зловредный червь встречается в цветке.
Все люди грешны, ведь грешу и я,
Твои обиды быстро извиняя;
Тебе в угоду, сам себе вредя,
Я, что бы ты ни делал, все прощаю.
Грехи твои моя любовь встречает:
Противник твой, защитником явясь,
Сам на себя же встречный иск вчиняет
И, сам против себя вооружась,
Стремится быть судьей, чтоб оправдать
Во всем тебя, о мой прелестный тать! |
перевод С. Маршака |
|
перевод А. Финкеля |
Ты не грусти, сознав свою вину.
Нет розы без шипов; чистейший ключ
Мутят песчинки; солнце и луну
Скрывает тень затменья или туч.
Мы все грешны, и я не меньше всех
Грешу в любой из этих горьких строк,
Сравненьями оправдывая грех,
Прощая беззаконно твой порок.
Защитником я прихожу на суд,
Чтобы служить враждебной стороне.
Моя любовь и ненависть ведут
Войну междоусобную во мне.
Хоть ты меня ограбил, милый вор,
Но я делю твой грех и приговор. |
|
Ты не кручинься о своей вине:
У роз шипы, в ручьях кристальных ил,
Грозят затменья солнцу и луне,
И гнусный червь бутоны осквернил.
Грешны все люди, грешен я и сам:
Я оправдал поэзией своей
Твои проступки, и твоим грехам
Нашел отвод, самих грехов сильней.
Я отвращаю от тебя беду
(Защитником твоим стал прокурор),
И привлекаю сам себя к суду.
Меж ненавистью и любовью спор
Кипит во мне. Но я пособник твой,
Любимый вор, обидчик милый мой. |
перевод С. Степанова |
|
перевод А. Кузнецова |
Ну так уж все не ставь себе в вину:
У роз — шипы, и муть — в ключе предивном,
Скрывают тучи солнце и луну,
Бутон цветка чреват червем противным.
Кто без вины? И я, мы все грешим:
Грешу, тебе сравнения рисуя,
Тщась выказать проступок небольшим
И оправдать как сделанное всуе.
Мол, в преступленьи пыл твой виноват,
Я сам себе судебный иск вчиняю,
Уж я не прокурор, но адвокат, —
С любовью я обиде изменяю.
Хоть обворован, жду, мой милый вор,
Как соучастник тот же приговор. |
|
Ты не горюй, узнав себя сполна;
У роз — шипы, без мути нет ручьев,
Бывают в тучах солнце и луна,
И червь живет в бутонах у цветов.
Мы все грешны, и я в своих стихах
Грешу, когда в любой из этих строк
Оправдываю жизнь твою в грехах,
Не замечая ни один порок.
Как прокурор я начинаю суд,
Но провожу его как адвокат,
Моя любовь и неприязнь идут
На утонченный, вежливый разлад;
Пусть ты меня ограбил, милый вор,
Я не могу послать тебе укор. |
| |
|
|
|
